В весеннюю безветренную пору в лесу воздух особенно пахуч. Повсюду разносится запах прелых листьев и оставшейся земли. До сих пор свежи в памяти впечатления от глухариной охоты. Чуть-чуть рассвело над спящим лесом, плывет прозрачная ночная тишина, в которой слышится каждый шорох или шепот. Хрустнет под ногой ветка, треснет ледяная корка, затянувшая болотце, — и снова тишь. Вдруг неожиданно раздается резкий крик птиц. Он медленно затихает, но в ответ слышится другой, третий. Начинается звонкая птичья перекличка. Напряженно вслушиваешься в лесную мглу, поминутно поглядывая на стрелки старинных часов, завещанных мне когда-то дедушкой. Вот вдали лесной слышатся звуки глухариной песни. Предрассветную тишину заполняют таинственные диковинные и волнующие звуки. Двигаться надо медленно в сторону утренней зари. Замолчит глухарь — и ты замираешь...

В весеннюю безветренную пору в лесу воздух особенно пахуч. Повсюду разносится запах прелых листьев и оставшейся земли. До сих пор свежи в памяти впечатления от глухариной охоты. Чуть-чуть рассвело над спящим лесом, плывет прозрачная ночная тишина, в которой слышится каждый шорох или шепот. Хрустнет под ногой ветка, треснет ледяная корка, затянувшая болотце, — и снова тишь. Вдруг неожиданно раздается резкий крик птиц. Он медленно затихает, но в ответ слышится другой, третий. Начинается звонкая птичья перекличка. Напряженно вслушиваешься в лесную мглу, поминутно поглядывая на стрелки старинных часов, завещанных мне когда-то дедушкой. Вот вдали лесной слышатся звуки глухариной песни. Предрассветную тишину заполняют таинственные диковинные и волнующие звуки. Двигаться надо медленно в сторону утренней зари. Замолчит глухарь — и ты замираешь...