Алые паруса сюжетно произвели совершенно ожидаемое впечатление, то есть практически никакого. Да, я, позорище, в детстве не читала, но к своим годам каким-то образом, в силу того, что «витает в воздухе», вполне успела ознакомиться с сюжетом. Это плоский и глупый сюжет детской сказки для самых маленьких. Я не хочу сказать *плохой* — никакой просто, не того уровня, которого в принципе ждешь от авторского произведения.

Поразило другое — язык и стиль. Я вообще раньше не читала Грина, я была в шоке. Поначалу мне было даже довольно тяжело, пока привыкала, пока вчитывалась. Потом начала ловить кайф. Русский язык Грина — это нечто совершенно невероятное, господа. Длинные, запутанные предложения, невероятные тропы. Просто невероятные, ни одного штампа, ни одного «устойчивого выражения».

Кажется, я понимаю, в чем суть: Грин типичный нон-конформист в языке. Положим, надо описать какое-то явление или чувство, уже сто раз описанное до этого. Есть несколько избитых, но вполне приличных выражений, знаете, «так говорят». Грина за употреблением подобной жвачки языка я не поймала ни разу. Потому что он исходит не из текста, а из описываемого предмета, и подбирает совершенно неожиданные, неслыханные выражения и определения. Но всегда — просто невероятно точные. Дома доберусь до книги и покажу, что я имею в виду. Тропы, которые вне контекста казались бы плохим употреблением, именно в данной фразе, в данной ситуации раскрывают то, что хотел донести автор, гораздо лучше, чем сотня избитых фраз. Я в полнейшем восхищении!

Только представьте, какой это невероятный труд, трудолюбие и тщательность нужны для этого! Насколько проще покориться всему читательскому опыту и использовать те же привычные слова, выражения, сравнения. Насколько тяжелее уйти от этой манеры думать по шаблону и взглянуть на описываемый предмет совершенно новым взглядом.

Я знаю, как это описать: Грин пишет, как человек, который при огромном словарном запасе ничего не читал. Он не повторяется. Он выбирает именно те слова, которые подходят к ситуации, а не те, которые принято употреблять. И в выборе своих тропов он настолько предельно конкретен, что сравнение, удачное в одой строчке, будет глупым и невероятным в другой.