Александр Бородин родился 12 ноября 1833 года в Петербурге. Был он незаконнорожденным сыном князя Луки Степановича Гедианова и молодой красавицы мещанки Авдотьи Антоновой. При рождении мальчика записали сыном крепостного слуги князя Порфирия Бородина и его жены Татьяны. До 8 лет мальчик официально оставался крепостным своего отца, но перед смертью тот дал сыну вольную и купил для него и его матери дом, где и прошло детство Саши. Из-за происхождения, не позволявшего поступить в гимназию, Бородин обучался дома по всем предметам гимназического курса, изучал немецкий и французский языки и получил прекрасное образование.

Музыкальность мальчика проявилась очень рано. Они с матерью жили неподалеку от Семеновского плаца, где иногда играла военная музыка, и Саша непременно направлялся ее слушать. Он перезнакомился с музыкантами, рассматривал их инструменты, следил, как на каждом из них играют. А дома садился за фортепиано и по слуху наигрывал, что слышал. Видя такую его любовь и способность к музыке, мать устроила для него уроки на флейте. Солдатик из военного оркестра Семеновского полка приходил его учить по полтиннику за урок.

Когда Саше Бородину было 9 лет, он в первый раз влюбился. Предметом его страсти оказалась взрослая особа. Звали ее Елена. В честь нее он сочинил свое первое музыкальное произведение – польку «Helen».

Параллельно с интересом к музицированию, юного Сашу Бородина охватила еще одна пламенная страсть, ставшая впоследствии делом всей его жизни – химия. Друг его детства и юности Михаил Щиглев вспоминал: «Не только его собственная комната, но и чуть ли не вся квартира была наполнена банками, ретортами и всяческими химическими снадобьями. Везде на окнах стояли банки с разнообразными кристаллическими растворами. И Сашу даже немного за это преследовали: во-первых, весь дом провонял его химическими препаратами, во-вторых, боялись пожара». Опасения близких Александра были не напрасны, он был очень рассеянным. Из-за чего, будучи уже взрослым человеком, нередко попадал в забавные ситуации.

Александр Бородин родился 12 ноября 1833 года в Петербурге. Был он незаконнорожденным сыном князя Луки Степановича Гедианова и молодой красавицы мещанки Авдотьи Антоновой. При рождении мальчика записали сыном крепостного слуги князя Порфирия Бородина и его жены Татьяны. До 8 лет мальчик официально оставался крепостным своего отца, но перед смертью тот дал сыну вольную и купил для него и его матери дом, где и прошло детство Саши. Из-за происхождения, не позволявшего поступить в гимназию, Бородин обучался дома по всем предметам гимназического курса, изучал немецкий и французский языки и получил прекрасное образование.

Музыкальность мальчика проявилась очень рано. Они с матерью жили неподалеку от Семеновского плаца, где иногда играла военная музыка, и Саша непременно направлялся ее слушать. Он перезнакомился с музыкантами, рассматривал их инструменты, следил, как на каждом из них играют. А дома садился за фортепиано и по слуху наигрывал, что слышал. Видя такую его любовь и способность к музыке, мать устроила для него уроки на флейте. Солдатик из военного оркестра Семеновского полка приходил его учить по полтиннику за урок.

Когда Саше Бородину было 9 лет, он в первый раз влюбился. Предметом его страсти оказалась взрослая особа. Звали ее Елена. В честь нее он сочинил свое первое музыкальное произведение – польку «Helen».

Параллельно с интересом к музицированию, юного Сашу Бородина охватила еще одна пламенная страсть, ставшая впоследствии делом всей его жизни – химия. Друг его детства и юности Михаил Щиглев вспоминал: «Не только его собственная комната, но и чуть ли не вся квартира была наполнена банками, ретортами и всяческими химическими снадобьями. Везде на окнах стояли банки с разнообразными кристаллическими растворами. И Сашу даже немного за это преследовали: во-первых, весь дом провонял его химическими препаратами, во-вторых, боялись пожара». Опасения близких Александра были не напрасны, он был очень рассеянным. Из-за чего, будучи уже взрослым человеком, нередко попадал в забавные ситуации.

Однажды вечером к Бородину в гости пожаловали друзья. Играли его произведения, ужинали, беседовали. Вечер прошел так замечательно, что никто и не заметил, как пролетело время. Неожиданно композитор посмотрел на часы и, ахнув, заспешил. Он поднялся из-за стола, вышел в прихожую, торопливо надел пальто  и принялся дружески со всеми прощаться. Друзья были в полном недоумении.

— Куда это вы, Александр Порфирьевич?

— Будьте здоровы, милые мои, а мне уже и домой пора, засиделся я с вами: а ведь у меня завтра лекция…

И долго еще Бородин не мог понять, отчего все вокруг так хохочут.

Рассказывают и о другом случае, произошедшем как-то с Бородиным.

Однажды, уходя из дому и опасаясь, что во время его отсутствия к нему может прийти кто-либо из друзей, он приколол к входной двери записку: «Буду через час». Вернувшись через некоторое время и увидев записку, он огорчился:

         — Какая досада! Впрочем, ничего не поделаешь — придется подождать…

          И, вздохнув, устроился на скамейке в ожидании… самого себя.