Вот можно    Смычок летал по гневным струнам, 
И звуки дивные лились, 
Взор музыканта вдохновенный 
Был устремлен куда-то ввысь. 

Он был не здесь, не в этом зале. 
Здесь ничего еще не знали. 
И были девственно чисты 
Его глаза, его черты. 

Как увлекаемые вихрем, 
Друг друга пальцы торопили, 
И слезы капали на скрипку, 
Сильнее петь ее молили. 

Она, безумствуя, рыдала, 
И он, подобно божеству, 
Стоял в сиянии начала, 
И открывался волшебству. 

И верил свято в эти звуки, 
И возносилось все вокруг. 
И тени, лица, взгляды, руки, 
Сливаясь, покидали круг. 

О, как тесны и безнадежны 
Дни без чарующих минут, 
Где души дышат и поют, 
И жизнь лишь только в них возможна.