«Вальс-фантазия» впервые прозвучал под Петербургом в Павловске летом 1839 года в павловских летних концертах и долго потом держался в репертуаре и даже получил у современников имя «павловского вальса». Все — и настроение северного летнего вечера, и мягкая световая тональность белых ночей — как бы вторили самой музыке, ее поэтическому, грустно-задумчивому характеру. Глинка и сам не раз ездил в Павловск послушать свою музыку,

К этому сочинению Глинка возвращался снова и снова, стараясь как можно совершеннее выразить свой замысел. В 1845 году «Вальс-фантазия» прозвучал в Париже в новой авторской инструментовке и встретил одобрение французской публики, и особенно Берлиоза.

Готовясь к последнему отъезду из Петербурга и перебирая бумаги, Глинка искал старую, первоначальную партитуру вальса, музыку, с которой так много было связано. Он искал, но рукопись была потеряна. Эта музыка не давала ему покоя, она жила в нем все эти годы, и он решил создать ее заново.

Сейчас «Вальс-фантазия» звучит в том виде, в каком был записан Глинкой в 1856 году. Оркеструя вальс (сначала он был написан для фортепиано), Глинка писал: «Вальс-фантазия» инструментирован по-новому: никакого расчета на виртуозность (кою решительно не терплю), ни на огромность массы оркестра». Это слова автора «Камаринской», «Арагонской хоты», «Ночи в Мадриде», постигшего уже все тайны оркестровых красок. Ведь оркестр, звучание разных его групп и инструментов для композитора то же, что для художника краски: совершенный рисунок они должны одеть в яркий наряд. Оркестровку Глинка считал очень важным делом, ведь, по его словам, оркестр «должен придать музыкальной мысли определенное значение и колорит, — одним словом, придать ей характер, жизнь». И далее: «Иструментовка находится в прямой зависимости от самого творчества музыкального. Красота музыкальной мысли вызывает красоту оркестра».