Рисунок Гартмана изображал елочную игрушку: щипцы для колки орехов в виде маленького гнома. У Мусоргского эта пьеса производит впечатление чего-то более зловещего, чем просто елочная игрушка: аналогия с нибелунгами (порода карликов, живущих глубоко в горных пещерах -  персонажи «Кольца нибелунга» Р. Вагнера) не кажется такой уж нелепой.[4] Во всяком случае, гном Мусоргского ожесточеннее гномов Листа[5]  или Грига.[6] В музыке - резкие контрасты: fortissimo [итал. – очень громко] сменяется piano [итал. - тихо], оживленные (в исполнении С. Рихтера - стремительные) фразы чередуются с остановками движения, мелодии в унисон противопоставляются эпизодам, изложенным аккордово. Если не знать авторского названия этой пьесы, то в оркестровке – чрезвычайно  изобретательной – М. Равеля она предстает скорее портретом сказочного великана (а не гнома) и уж, во всяком случае, никак не музыкальным воплощением образа елочной игрушки (как это у Гартмана).