С левон­тьев­скими «орлами» Витя и пошёл на увал, зара­ба­ты­вать на коня с розовой гривой. Он уже набрал несколько стаканов земля­ники, когда левон­тьев­ские ребята затеяли драку — старший заметил, что остальные соби­рают ягоды не в посуду, а в рот. В резуль­тате вся добыча была рассы­пана и съедена, а ребята решили спуститься к Фокин­ской речке. Тут-то они и заме­тили, что у Вити земля­ника оста­лась. Съесть её мальчика «на слабо» подбил левон­тьев­ский Санька, после чего Витя вместе с осталь­ными отпра­вился на речку.

О том, что посуда его пуста, он вспомнил только к вечеру. Возвра­щаться домой с пустым туеском было стыдно и боязно, «бабушка его, Кате­рина Петровна, не тётка Васёна, от неё враньём, слезами и разными отго­вор­ками не отде­ла­ешься». Санька Витьку и научил: натол­кать в туес травы, а сверху рассы­пать горсть ягод. Вот эту «обманку» мальчик и принёс домой.Бабушка его долго хвалила, а ягоды пере­сы­пать не стала — решила прямо в туеске в город на продажу везти. На улице Витя рассказал всё Саньке, и он потре­бовал от бедняжки калач — как плату за молчание. Одним калачом Витя не отде­лался, таскал, пока Санька не наелся. Ночью он не спал, мучился — и бабушку обманул, и калачи украл. Наконец, решил утром встать и во всём признаться.Проснув­шись, мальчик обна­ружил, что проспал — бабушка уже уехала в город. Он жалел, что дедуш­кина заимка так далеко от села. У дедушки хорошо, тихо, и он бы Витьку в обиду не дал. От нечего делать Витя пошёл с Санькой на рыбалку. Через неко­торое время он увидел большую лодку, выплы­ва­ющую из-за мыса. В ней сидела бабушка и грозила Вите кулаком.

Домой он вернулся только к вечеру и сразу юркнул в кладовку, где была «нала­жена» временная «постель из поло­виков и старого седла». Свер­нув­шись кала­чиком, мальчик жалел себя и вспо­минал о маме. Как и бабушка, она ездила в город торго­вать ягодой. Однажды пере­гру­женная лодка пере­вер­ну­лась и мама утонула. «Ее затя­нуло под сплавную бону», где она заце­пи­лась косой. Витя вспомнил, как мучи­лась бабушка, пока река не отпу­стила маму.Проснув­шись утром,он обна­ружил, что с заимки вернулся дедушка. Он зашёл к внуку и велел попро­сить у бабушки прощения. Вдоволь посрамив и пооб­личав, бабушка усадила "хитреца" завтра­кать, а после всем расска­зы­вала, «чего утворил её малой». А коня бабушка Витьке всё же привезла. С тех пор много лет прошло, «нет в живых дедушки, нет и бабушки, да и Витькина жизнь клонится к закату, а он всё не может забыть бабуш­ки­ного пряника — того дивного коня с розовой гривой».
 

Ответ:

День был ясный, летний; сверху пекло. Возле поскотины клонились к земле рябенькие кукушкины башмачки; на длинных хрустких стеблях болтались из стороны в сторону синие колокольчики, и, наверное, только пчелы слышали, как они звенели. Возле муравейника на обогретой земле лежали полосатые цветки-граммофончики, и в голубые их рупоры совали головы шмели. Они надолго замирали, выставив мохнатые зады, должно быть, заслушивались музыкой. Березовые листья блестели, осинник сомлел от жары, сосняк по увалам был весь в синем куреве. Над Енисеем солнечно мерцало, и сквозь это мерцание едва проглядывали красные трубы известковых печей, полыхающих по ту сторону реки. Тени скал лежали неподвижно на воде, и светом их размывало, рвало в клочья, будто старое тряпье.

 Железнодорожный мост в городе, видимый из нашего села в ясную погоду, колыхался тонким кружевцем, и, если долго смотреть на него, он истончался и кружевце истончалось и рвалось.

 Вдруг за ближним каменным мысом защелкали по дну кованые шесты, и из-за мыса показалась лодка; трое мужиков разом выбрасывали из воды шесты. Сверкнув отшлифованными наконечниками, шесты разом падали в воду, и лодка, зарывшись по края в реку, рвалась вперед, откидывая на стороны волны. Взмах шестов, перекидка рук, толчок - и лодка вспрыгнула носом, ходко подалась вперед, к берегу.

-----------------

День был ясный. Мальчик увидел  возле поскотины кукушкины башмачки, которые болтались из сторон в сторону, а возле муравейника граммофончики, из которых вылетали шмели. Березовые листья блестели, осинник  сомлел от жары, а сосняк был в синем куреве.

Над Енисеем солнечно , и сквозь  мерцание ребенок  заметил красные трубы печей на той стороне реки. Тени скал на воде размывало и разрывало будто тряпье.

Железнодорожный мост  колыхался  кружевцем,  которое рвалось.

 Вдруг за каменным мысом защелкали по дну  шесты, и из-за мыса показалась лодка  с тремя мужиками, которые  легко управлялись с металлическими шестами. Лодка между тем быстро плыла к берегу.