Восторженное чувство охватило Ивана Васильевича на балу: «Я был не только ве­сел и доволен, я был счастлив, блажен, я был добр, я был не я, а какое-то неземное существо, не знающее зла и способное на одно добро». Эти чувства только усили­лись после его расставания с любимой де­вушкой. И брат, и лакей Петруша показа­лись ему «умилительно трогательными». Не менее нежное чувство владело им и при взгляде на то, что окружало его на улице: «все было мне особенно мило и зна­чительно».