Тонкий был не богатым, но роботяга! Интялегентный по поведению.Допытчивый( ето видно по тому, как он розпрашивал у Толстого о жизни)!

(«Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахнет от него ветчиной и кофейной гущей»)
«Тонкий вдруг побледнел, окаменел». Окаменел – главная метафора - был поражен, замер, застыл как вкопанный. Это от испуга, шока, ужаса.

«^ Лицо искривилось во все стороны широчайшей улыбкой». Неестественность, наигранность.

«Сам он съежился, сгорбился, сузился…» Чемоданы, узлы тоже «съежились, поморщились»

Тонкий хихикает, теряет дар речи, появляется почтительное – «с»).
заискивающее ничтожество (Тонкий), готовое при случае урвать свой кусок. «Маленький человек», внутренне примиренный со своей «малостью», сам ее утверждающий как жизненную норму, — это и есть мещанин. Чехов уже в начале 1880-х гг. понимает социальную опасность подобного типа. Человек, приниженность которого стала для него самого неотъемлемой частью личности, взрастивший в своей душе идеал рабства, — вовсе не добрый и беззащитный Акакий Акакиевич из «Шинели» или Макар Девушкин из «Бедных людей» Достоевского. Из «тонких», по Чехову, зачастую вырастают добровольные апологеты рабства («Отставной раб», 1883), а также люди, остающиеся униженными даже и там, где для этого нет внешних социальных и психологических мотивировок («Смерть чиновника», «Толстый и тонкий»). Чехов видит и другие трансформации «маленького человека» в ситуации концаXIX в. Приниженность «тонкого» зачастую оказывается не единственной и основной его сущностью, а лишь одной из его социальных масок. Оборотная сторона униженности — стремление к компенсации. «Тонкий» либо старается сам «выйти в люди», спихнув «толстого» с его места и заняв это место (ср. «Торжество победителя.