Основная концепция картины восходит к московскому митрополиту Зосиме, который в 1492 году в своём труде «Изложение Пасхалии» впервые выдвинул тезис «Москва − Третий Рим».

Ведущий — епископ Тихон (Шевкунов) — от первого лица даёт свою версию краха Византийской империи. Съёмки производились в современных Константинополе (Стамбуле), Венеции и Москве.

Центральной линией фильма является пропаганда сильного государства. На примере гибели такой великой империи, какой была Византия, проводится мысль, что государство с большой территорией и большим числом народов, входящих в него, обязано быть сильным, иначе оно распадётся как в силу центробежных сил, объективно существующих в любом многонациональном государстве, так и в силу желания окружающих это государство соседей поживиться за чужой счёт. В качестве таких соседей, по фильму, выступают народы тогдашней Западной Европы (именующиеся в фильме просто «Запад»), бывшие в те времена, о которых идёт речь в фильме, очень далёкими от цивилизованности, и именовавшиеся как в Римской, так и в Византийской империях варварами (германцы, англосаксы, французы и т. д.). По фильму, эти «варвары» разграбили Константинополь и, грамотно используя его несметные богатства, дали основной толчок своей цивилизации, ныне именуемой «Западной».

В фильме проводятся аналогии с российской историей. Автор рассказывает об истории Византии, сравнивая её с историей современной России, Российской империи и Советского Союза. Проводится прямая аналогия с событиями новейшей истории, как, например, борьба государственной бюрократии с олигархами, оранжевая революция на Украине и отделение Сербии и Болгарии от Византии, укрепление вертикали власти и т. п.

Однозначную позицию авторы заняли по национальному вопросу, особенно актуальному в государствах имперского типа. Внимание уделяется равенству всех народов империи между собой. Одновременно в качестве положительного момента указывается на смешанное происхождение православных императоров Византии и приводится краткая родословная некоторых из них. Критикуется имевший место греческий национализм, религиозный фактор ставится выше национального (что созвучно подходу иерея Даниила Сысоева).