Легкий туман еще держался над водой, еще цеплялся за мок­рые кусты лозняка, и в тихой воде четко отражалось все, что гляделось в нее в это утро. Егор зачерпнул чайник, по воде раз­бежались круги, отражение закачалось, померкло на мгнове­ние и снова возникло: такое же неправдоподобно четкое и глу­бокое, как прежде. Егор вгляделся в него, осторожно, словно боясь спугнуть, вытащил полный чайник, тихо поставил на землю и присел рядом. Странное чувство полного, почти торжественного спокой­ствия вдруг охватило его. Он услышал, как откуда-то с верхо­вьев балки по глинистому ложу струился родниковый ручеек. И чудилось неправдоподобное: ручеек словно разговаривал с березками, с небом, с ним, но не словами, а чувством общности с природой, пониманием ее сути — всем тем, что выразить зву­ками голоса невозможно.